АксКерБорж

Разрешите мне немножко порассуждать? Когда что-то говорят или пишут про Казахстан и казахов, имхо, надо всегда оговариваться о каком регионе идет речь, потому есть существенные отличия во всем. Даже когда ежедневно на своей главной странице Mail.ru я вижу анонс погоды типа "в Казахстане ожидаются дожди", то тоже возражаю, потому что климат у нас не одинаковый тоже! Это касается буквально всего - истории, языка, традиций и обычаев, кухни, скота и т.д. и т.п. По войлочному ковру "сырмак" та же история. Сейчас они конечно не в моде, их практически не найти в домах у горожан, и даже очень мало в сельской местности. Причина - перестали валять кошму! Другая причина - массовый наплыв красивых современных ковровых изделий. Хотел сказать, что наши сырмаки были всегда черно-белого или буро-белого цвета (основных цветов бараньей шерсти) и очень редко с вшиванием поверх орнамента цветной материи: У меня до сих пор в гараже лежит свернутый тот еще старинный черно-белый большого размера, кстати может кто купит? Тогда как сырмаки в других регионах страны больше цветные:

Мне некогда, ищите сами, я ведь нахожу через поисковик что мне надо.

ДТС – нет никаких «кесарей с ножами» Почему же нет? Вы просто не открывали ДТС: Лень все копировать, просто перечислю из ДТС производные от этой лексемы: KES - кусок, часть KESÄК- кусок KESGŰ - орудие для резания KESIL - быть отрезанным KESIMČI - рубака, воин KESМÄ - кусок, клок, пучок и др.

Я ничего не редактирую и не удалял, за исключением политиканства про Евровидение-2016. Вставлять картинки может любой участник форума, что у вас за проблемы?

Абак кереев нет в моем списке, потому что у них совершенно другая тамга, в их тамге даже в какой-либо ее части нет элемента креста. Напротив, тамга уйсынов по источникам предстает в 2-х вариантах - это либо обыкновенный керейский крест +, либо композиция из креста и тамги абак кереев в форме параллелепипеда. По моему, принадлежность к тому или иному джузу не влияет на этнические связи племен, они ведь только географический термин, типа Уральский, Сибирский и Дальневосточный федеральный округа РФ. Извините меня за нескромность, но я давно подозреваю, что род Чингизхана рос, развивался, а позднее вышел именно из среды ашамайлы кереев (в ту пору вероятно просто керейт, позже по крестовой тамге получившие обособленное название), а точнее из Керейтско-Меркитского улуса в междуречье Черного Иртыша и Имиля, известного по европейским источникам как "Крит-Меркит". Например, ваш покорный слуга из тех самых со старкластером, с субкладом, ассоциирующимся по словам Asan-Kaygy, с нирунами. Поэтому в казахских шежыре кереи и уаки именуются "кірме", вошедшими в Казахское ханство позже всех остальных племен.

Если опираться на этимологию Будагова и на данные Махмуда, то вероятнее всего кыргызский "шырдак" это всего лишь фонетический вариант произношения общетюркского "сырмак". Это что-то типа "бармак" и "тарбак". Казахский войлочный ковер "сырмакь":

В отличие от народа, тела представителей высшей знати погребались в землю (ингумация), а религиозных деятелей, лам и хутухт, либо кремировались, а если личность знаменитая, то бальзамировались и выставлялись в храмах и монастырях на обозрение народа.

Давайте от размышлений о зороастризме и Авесте перейдем ближе к теме. Представляю интересные и любопытные материалы про старую Ургу, в 1924 году переименованную в Улан-Батор. Имшанецкий Б.И.: " ... Вообще собаки въ Монголіи, какъ ассенизаторы, играютъ большую роль; не будь ихъ вокругъ юртъ, особенно въ городахъ на улице - было бы нечто ужасное, если принять во вниманіе, что при многотысячномъ собачьемъ населеніи и теперь по некоторымъ улицамъ нельзя пройти отъ зловонія. По религіозному обычаю, и собакъ и щенятъ уничтожать нельзя, ввиду этого они расплодились въ необычайныхъ размерахъ. Очень любопытную ведутъ они жизнь въ городахъ. Имея почти одинъ типъ и ростъ лохматыхъ, чёрныхъ, обыкновенныхъ дворнягъ, они разбиваются на партіи - семейства, завоевываютъ известный районъ города и загородной свалки, ревниво охраняютъ свой участокъ; горе собаке, забежавшей изъ своего района въ другой - смерть ея тогда неизбежна. Иногда собаки целаго района набрасываются на соседній, изгоняютъ техъ или, сами отступая, бегутъ за пределы обоихъ участковъ. Такой образъ жизни ведутъ бездомныя собаки, не знающія хозяина, но почти у каждой юрты имеются церберы, которые ассенизируютъ свою юрту." Певцов М.В.: "… На Ургинском кладбище человеческие трупы поедаются полудикими собаками, живущими в окрестных горах. Эти собаки в голодное для них время бывают очень опасны, и ходить в ту местность без оружия не следует. Случалось, что они целой стаей бросались на зашедших туда людей и растерзывали их. Антропологи могут собрать на этом кладбище прекрасную коллекцию монгольских черепов." Обручев В.А.: "... Город очень разбросанный и на первый взгляд невзрачный; красивые храмы прячутся за частоколами дворов, как и жилища лам. Улицы немощёные, покрытые всякими отбросами, как и базарная площадь. Население все помои и отбросы выносило из дворов и жилищ на улицу, и только обилие бродячих собак, игравших роль санитаров, предохраняло улицы от окончательного загрязнения, так как всё съедобное, включая и экскременты, поедалось. Но эти собаки, всегда голодные, были не безопасны для людей; одинокий и безоружный прохожий ночью на окраинах города легко мог сделаться жертвой стаи собак, привыкших к человеческому мясу, так как монголы оставляли своих покойников в степи на съедение хищным животным и птицам. … Отмечу ещё одну достопримечательность из окрестностей Урги. Это падь (сухая долина) Хундуй в горах правого склона долины Толы. В эту падь монголы выносили своих покойников и по обычаю оставляли их там на съедение собакам, которые населяли норы по соседству. Когда я намеревался прогуляться вдоль этого склона, чтобы осмотреть выходы горных пород, консул посоветовал мне не заходить в эту падь во избежание нападения собак. По его словам, несколько лет тому назад русская подданная бурятка, заехавшая верхом в эту падь, была съедена собаками, которые стащили её с лошади. Лошадь прибежала в консульство без седока, а посланные на поиски казаки нашли только клочки одежды." Хитун С.Е.: "... Город Урга был окружён кучами отбросов. На эту свалку монголы выносили умерших. Собаки были священными санитарами: по ритуалу умерший должен быть съеден собаками, если он угоден богам. Собаки тысячами жили на этих кучах в диком состоянии. По ночам лай этой тысячи тысяч собак сливался в шум, подобный резкому воющему ветру во время морского прибоя. Горе заблудившемуся пешеходу ночью на этой свалке." Пржевальский Н.М.: "... Наружный вид монгольской части Урги грязен до отвращения. Все нечистоты выбрасываются на улицы, на которых не только ночью, но даже днём жители отправляют свои естественные надобности. На базарной площади ко всему этому прибавляются ещё толпы голодных нищих. Некоторые из них, преимущественно убогие старухи, поселяются здесь: даже на постоянное жительство. Трудно представить что-либо отвратительней подобной картины. Дряхлая или увечная женщина ложится на землю посреди базара, и на неё, в виде подаяния, набрасывают старые войлоки, из которых страдалица устраивает себе конуру. Лишённая сил, она здесь же отправляет свои потребности и, покрытая тучами паразитов, молит проходящих о милостыне. Зимою бури навевают, на такое логовище сугроб снега, под которым страдалица спасает своё жалкое существование. Сама смерть является к ней в ужасном образе. Очевидцы рассказывали нам, что когда наступают последние минуты несчастной, то вокруг неё собирается куча голодных собак, которые садятся кругом умирающей, и лишь только она затихнет в своей агонии, как тотчас бросаются обнюхивать лицо и тело, чтобы узнать - жива или нет злосчастная старуха. Но вот последняя начинает снова вздыхать или шевелиться - собаки снова отходят на прежнее место и терпеливо ждут своей жертвы. Лишь только замолкнет последнее дыхание её жизни, труп съедается голодными собаками, а опорожненное логовище вскоре занимается другой такой же старухой. В холодные зимние ночи более здоровые нищие вытаскивают этих старух на снег, где они замерзают, а сами залезают в их нору и спасаются от гибели." ... Но это еще не все картины внутренней жизни священного города. Путешественник встречает более отвратительные сцены на кладбище, которое лежит возле самой Урги. Здесь трупы умерших не зарываются в землю, но прямо выбрасываются на съедение собакам и хищным птицам. Потрясающее впечатление производит подобное место, усеянное грудами костей, по которым, как тени, бродят стаи собак, исключительно питающихся человеческим мясом. Не успеют бросить сюда свежий труп, как его уже начинают терзать эти собаки, вместе с воронами и коршунами, так что через час, или много два, ничего не остаётся от мертвеца. Буддисты считают даже хорошим признаком, если труп будет скоро съеден - иначе человек, по их понятиям, не был при жизни угоден богу. Ургинские собаки до того привыкли к подобной поживе, что в то время, когда труп несут на кладбище, по улицам города, то вместе с родственниками за покойником неминуемо следуют собаки, часто из его собственной юрты." Майский И.М.: "... В Урге, например, где живёт постоянно 30 000 монголов, бывает сравнительно много трупов, поэтому там образовалось нечто вроде специального монгольского "кладбища". "Кладбище" это представляет из себя небольшую ложбинку, недалеко от города, куда по установившемуся обычаю выбрасываются тела умерших. Около "кладбища" в ямах и пещерах живут одичавшие собаки, питающиеся специально человеческим мясом." ... Едва труп появляется на "кладбище", как на него с жадностью накидываются голодные чудовища, разрывая мясо и кости на куски. Иногда бывает, что семья, наскучившая уходом за каким-нибудь дряхлым стариком или безнадёжным больным, не дожидаясь момента наступления смерти, выносит на "кладбище" и оставляет там ещё не умершего, а лишь умирающего человека. Тогда кладбищенские собаки собираются в кружок около полутрупа – получеловека и, щёлкая зубами, ждут превращения его в полный труп, так как до наступления смерти они обычно не приступают к своему кровавому пиру. ... Эти собаки-людоеды очень злы и свирепы, и представляют серьёзную опасность для пешеходов, так как иногда, если бывают очень голодны, бросаются и на живых людей. Участвовавший в нашей экспедиции забайкальский казак, посещавший уже не раз Монголию, рассказывал мне, что несколько лет назад он ехал верхом с двумя товарищами в окрестностях Урги. Впереди на некотором расстоянии шёл китаец. На дороге был небольшой увал, за которым китаец скрылся. Когда казаки тоже подъехали к увалу, они заметили далеко внизу свору собак, но китайца не было. Подскакав ближе, они увидели, что китаец был разорван собаками и жадно ими пожирался. Только когда всадники сделали два выстрела из винтовок, собаки разбежались. ... Мне известны и другие случаи, характеризующие свирепость собак-людоедов, случаи, к счастью, не имевшие столь трагического конца. Один русский бурят, живущий в Урге, вздумал как-то посмотреть на монгольское "кладбище". Он отправился туда верхом, но едва нога его лошади ступила на заповедную почву, как он был окружён со всех сторон огромной сворой разъярённых собак, и лишь с помощью револьвера мог проложить себе путь к отступлению. ... Во время пребывания нашей экспедиции в Урге мой помощник, проезжая однажды верхом мимо "кладбища", подвергся нападению со стороны громадной собаки-людоеда. Собака бросилась лошади на грудь, и только сильный удар плетью по голове заставил её убраться подобру-поздорову. Хорошо ещё, что собаки-людоеды обитают только в районе "кладбища" и в другие места редко забегают, иначе хождение пешком по окраинам монгольской столицы превратилось бы в очень рискованное удовольствие. ... Описанный способ погребения - т. е. выбрасывание на съедение зверям и птицам – настолько прочно укоренился среди монголов, что ныне погребение тела в земле является в глазах туземного населения большим грехом. В восьмидесятых годах прошлого столетия имел место следующий любопытный случай. По дороге между Ургой и Калганом скоропостижно скончался казак Немчинов, сопровождавший русскую почту, шедшую в Пекин. Труп Немчинова был тут же зарыт в землю, и это вызвало целый дипломатический конфликт между монгольско-китайскими властями и русским консулом в Урге. Власти настаивали на том, чтобы Немчинов был похоронен на специально отведённом для этого русском кладбище в Урге, консул же не считал нужным исполнять это требование. Произошёл обмен резкими "нотами", в результате которого ургинские власти выпустили особое воззвание ко всем хошунным князьям, где между прочим говорилось: "Погребение трупа (в долине Бильгих) весьма неприятно гению, покровителю этой местности, которая по сему должна будет погибнуть от засухи; там будут постоянные и сильные ветры, трава не будет расти, проезжие люди непременно будут падать с лошади и умирать на месте, распространяя заразу". ... На беду в следующем году в долине Бильгих действительно случилась засуха и падёж скота, что было, конечно, приписано факту зарывания трупа Немчинова в землю. Ламы целый месяц служили молебны на проклятом месте и только после этого "несчастье прекратилось". Автор далее описывает аналогичный случай, свидетелем которому был сам. Тело умершего ребёнка, сына русского торговца, собирались похоронить по христианскому обычаю, однако окрестные монголы категорически воспротивились этому, заявив, что если такое "осквернение места" произойдёт, они выроют тело и отдадут на съедение зверям и птицам. Пришлось везти тело за 170 вёрст и хоронить в месте, специально отведённом для этого властями." Першин Д.П.: "… Характерной, к примеру, и жутковатой деталью столичного быта, на которую в первую очередь обращали внимание иностранцы, были собаки-трупоеды. В зависимости от того, в год какого животного и под каким знаком родился покойный, ламы определяли, в какой из четырёх стихий должно быть погребено тело — водной, воздушной, земляной или огненной. Иными словами, его могли бросить в реку, оставить на поверхности земли или на дереве, зарыть и сжечь, причём один из этих способов для каждого считался наиболее подходящим, ещё один - терпимым, остальные два исключались. Но на практике простые монголы либо чуть прикрывали мертвеца слоем земли, либо просто оставляли в степи на съедение волкам. Считалось, что душе легче выйти из тела, если плоть разрушена, поэтому если труп в течение долгого времени оставался несъеденным, родственники покойного начинали беспокоиться о его посмертной судьбе." ... В Урге вместо волков роль могильщиков исполняли собаки. Эти чёрные лохматые псы за ночь оставляли от вынесенного в степь тела один скелет, но обилие человеческих костей в окрестностях столицы никого не смущало: в ламаизме скелет символизирует не смерть, а очередное перерождение, начало новой жизни. Собачьи стаи рыскали по городским окраинам, и одинокому путнику небезопасно было повстречаться с ними в темноте. Иногда они, нападали и на живых. Европейцы, называя их "санитарами Урги", тем не менее относились к ним со страхом и отвращением, сами же монголы - абсолютно спокойно. ... Перебили их через несколько лет после Унгерна. Монгольское правительство особым указом запретило относить мертвецов в степь, но революционный указ, естественно, игнорировался, и тогда, как с восторгом сообщает заезжий московский журналист, "в назначенный день на улицы вышли все ревсомольцы, все партийцы, все передовые монголы - и это была собачья "Варфоломеевская ночь". ... Но в месяцы, когда здесь царил Унгерн, эти псы, необычайно размножившиеся, разжиревшие, обнаглевшие, тучами собирались на свалке у берега Сельбы, куда свозили трупы убитых евреев и китайских солдат. Древний погребальный обычай превратился в омерзительный шабаш, традиция обернулась чем-то чудовищным и противоестественным. Дикий разгул четвероногих могильщиков словно бы предвещал их гибель, а то и другое вместе знаменовало собой конец старого мирного Их-Хурэ. Унгерн и те, кто пришёл ему на смену, сделали этот город иным, не похожим на прежний."

Может быть, может быть. Но между зороастризмом с Бактрией, с одной стороны, и тангутами, монголоязычными народами и народами Приамурья, с другой стороны, целая пропасть, как временная, так и географическая. Но нельзя не отметить, что и похоронные традиции татар Чингихана тоже далеки от традиции "труповыставления", но в то же время полностью тождественны казахской погребальной традиции, даже в мелочах, что я уже обосновывал в другой теме.

Tynych, оказывается кыргызский шырдак и казахский сырмакь одно и то же, как по изготовлению, так и по внешнему виду, только произношение чуть разнится. Поискал слегка и вот что нашел (если вам интересно): Л. Будагов: тур. سرمه сырма 1) золотая нитка, سرمه كش шитое золотом (работа), سرمه كش золотошвей. 2) к. Сл. Шитое иголкой, род разноцветного коврика سوزني 3) сÿрме = سورمه (Том I. 1869: 627). каз. صرمق, صيرمق сырмақ – стегать, перематать, прицепить, привязать, кир. Шить въ сторчку, صرشمق вцпиться, Кир. قوراب صراو съ наставами. 2) тур. = صرغامق сырғамық (Том. I. 1869: 699); Дж. Сырмакъ (= каз. صرمق сырмақ) стегать, шить سيريغ шовъ, рубецъ, سيريتمق пон. سيريلمق стр (Том. II. 1871 :405); Сыръ صر- краска (монг. ширъ) (Том. I. 1869: 698). Махмуд Кашгари: Sыrlығ ajaқ; Sыrmак (1997. I том. 382, 531) Татар: Сырма - стёганый матрас, стёганая фуфайка Кырг: Шырдак - вид войлочного ковра Каз: Сырмакь - вид войлочного ковра Древнетюрк: Сыры - крепко пришивать, стегать Слав: Сермяга и т.д.

А.Д. Симуков (Географический очерк МНР. Ч.2: Население, его хозяйство и государственное устройство страны. Уланбатор, 1934 г.): "… Мертвых, как правило не закапывают в землю и не сжигают, а отвозят на указанное ламой место, где и оставляют на съедение птицам, зверям и собакам."

Ю.Н. Рерих: "... Урга (АКБ: позднее Улан-Батор), с ее смесью восточных и западных элементов, представляет характерную картину состояния страны. С одной стороны - мощная радиостанция и электрическое освещение, а с другой - ужасная "долина смерти" - кладбище Урги, где трупы бросают на растерзание голодным псам".

Надеюсь админ Рустам не станет удалять фотографии, потому что это исторические факты, которые мы должны воспринимать какие они есть. Не станем же все мы обманывать сами себя и отрицать историческое прошлое дабы приукрасить историю? Конечно думаю нет. Ряд уникальных старых фотографий, свидетельствующих о бытовании данной традиции у собственно монголов или халхасцев в Монголии (в дополнение к ранее залитым): Есть и современные фото, цветные, но не решаюсь их заливать.

Мерген, это наверно новейшие традиции начиная с 20 века? Потому что я уже не раз выкладывал материал, что монголоязычные народы (собственно монголы или халхасцы, буряты, хотогойты, ойраты и калмыки), а также тангуты, тибетцы и народы Приамурья, имели традицию хоронить умерших путем оставления тела в открытой местности на съедение хищным зверям, птицам и собакам. Отмечается, что у монголоязычных народов ингумация (захоронение в земеле) применялась только к представителям знати, а ламы - кремировались. Навскиду, чтобы не быть голословным (только просьба не воспринимать за троллинг, потому что это история). Энциклопедия Брокгауза Ф.А. и Ефрона И.А. (1890 – 1916 гг.): "... Калмыки (от тюркского слова "калмак" - отделившийся, отставший). - Так называют западную ветвь монголов, местообитание которой - отчасти в пределах Российской империи, в Калмыцкой степи, между Волгой и Доном, в Алтае и т. д., отчасти в Зап. Китае... Тела покойников Калмыками обыкновенно выбрасывались в степь в безлюдном месте; только в последнее время, по требованиям русских властей, они начали закапывать мертвецов в землю. Тела умерших князей и лам обыкновенно сжигаются при исполнении многочисленных религиозных обрядов." Позднеев А.М. (Очерки…, с.465-469): "... Труп, как правило, после совершения обрядов оставляли в степи, где его вскоре уничтожали хищники." Нашел также свидетельство калмыцкого юзера Baron munhauzen на форуме "Похороны в Калмыкии" на сайте Калмыкия.ру: "... Мой отец рассказывал мне такую сцену из своего детства. Умерла его тетя. Её труп вывезли и бросили в степи недалеко от хотона. По хотону бегали свиньи, которые жили свободно бегая по степи и хотону. Одна была большая свинья. Она со степи прибежала с отгрызенной ногой от трупа тети и бегала с ней в зубах по хотону. Мой отец был тогда мальчиком лет 5. Это было одно из его самых ярких детских впечатлений. Вообще то не захоронение трупов это не гигиенично и аморально. Так разносятся все заразные болезни. Домашние животные грызут разлагающиеся не захороненные трупы. Растаскивают части этих трупов по всем окрестностям, в том числе приносят их туда где проживают люди. Трупы могут быть зараженные всякими заразными болезнями. Животные от них заражаются. С ними эти болезни опять приходили назад в хотон. От этого вновь заражались дети и взрослые жители хотона. Особенно плохо когда умерших сбрасывали в степные водоемы. Ведь водопровода и подземных скважин тогда по хотонам не было. Во времена эпидемий чумы и оспы - трупы калмыков плавали в этих водоемах. Оттуда пили люди и животные. Калмыки вымирали целыми улусами. Вот вся красота и романтика этих традиций обошедшихся нашему народу в 18 и 19 веке в сотни тысяч жизней. Если возвращаться к этим калмыко-тибетским обычаям (открыто бросать трупы своих близких в окрестностях и в водоемы) то сегодня в окрестностях г. Элисты невозможно было бы находиться от смрада и вони разлагающихся трупов, стай хищных диких собак, падальщиков-птиц и других животных привыкших поедать эти трупы. В населенных пунктах Калмыкии тогда бы свирепствовали эпидемии - против которых нынешний свинной грип показался бы "легкой прогулкой по бродвею." Машхур-Жусуп Копеев (Сочинения. Т.8, 2007, с.265) приводит такие данные о джунгарах 17-18 веков: "... Қалмақ деген жұрт қадірсіз пұлсыз кісісі өлсе, далаға апарып тастайды екен". Перевожу: "... Если умирает не знатный человек, то джунгары его труп вывозят в степь и выкидывают."

Нашел его посты через поисковик: От себя могу добавить, что это древние тюркские названия созвездий: Большого пса - Басар Малого пса - Кесер А про имя татарина Хасара читаем у Рашид ад-Дина, что оно из той же тюркской серии "собак или хищников - разрывателей плоти": "... Второй сын был Джочи-касар. Джочи - имя, а значение [слова] кäсäр - хищный зверь. Так как он был [человеком] весьма сильным и стремительным, то стал обозначаться этим эпитетом."

Дорогие мои, Zootechnician, Zet (ответственный за цезареву тему) и Мерген, а еще и за компанию Povodok примерил дэгэл монголоведа. Если вы докажете, что (перечисляю в т.ч. и все ваши доводы) Гесер: - Это не тюркизм; - Это тибетизм; - Это иранизм; - В нем форманта "ер" это индоевропеизм; - Его окончание и окончание имени Джäнгäр не одно и то же; - Он расчленяется не на "гес" + "ер", а состоит из составных "ге" + "сер"; - Что это форманта "сар-сар" монгольская; - Что он не связан с тюркизмом Басар со значением давить, подавлять, прессовать)))))))))); - Он не связан с татарским личным именем Хасар; - Он и близко не имеет в себе значений одного семантического ряда: резать, рассечь, рвать, разрывать, боевой нож, храбрый и т.д. - Что имя основателя Тюркского каганата имеет значение "сияние"; - И что титул найманского хана тоже имеет значение "сияние", то я тотчас же заберу свои слова о лингвофричестве обратно и извинюсь перед Zootechnician. Единственная к вам просьба не подключать детские замашки типа "сперва ты".

Кто отгадает чья здесь лошадь? Мерген, включайтесь, может это калмыцкая лошадь?

Постоянные попытки Povodok, ZOOTECHNICIAN из темы про музыкальный международный конкурс углубиться в политический спор мной скрыты, ролик Tynych'a имхо той же направленности, поэтому скрывается повторно. Можете жаловаться админу, но насколько мне известно на форуме обсуждение политики не приветствуется!

Спроси у Зоотехника.

Извините, но мне кажется это уже лингвофричество.

Вот такая варка и подача головы целиком нонсенс и грубейшее нарушение казахской традиции. Даже трудно представить что ожидает гостя, когда он разделит челюсти.

Тот, кому преподнесена в знак уважения голова, занимается ее разделкой - отрезает по порядку: уши (құлақ), нёбо (таңдай), глаза (көз), щёки (жақ), опаленную кожу (құйқа) и старается раздавать их по древним традициям кому что, по ходу сам лакомится, а также вскрывает особым способом черепную коробку с нижней части и достает мозги, мясо и мозги крошит или мелкими кусочками кладет в отдельную чашку и впускает ее по кругу, чтобы каждый сидящий за столом угостился взяв щепотку из нее. Считается, что все составные, которые я перечислил, это деликатес:

Затем обе части головы кладут в холодную воду, обильно солят и варят не менее 2-х часов после закипания. Если голова варится отдельно от другого мяса, то ее бульон, как правило, не употребляют, но если голова варится в казане вместе со всем мясом, то бульон (сорпа) получается от нее вкупе с мясом еще более вкусным. Нюанс: уважаемому гостю преподносят исключительно верхнюю часть головы обязательно: - воодрузив ее поверх мяса на большом блюде приложив нож; - мордой к гостю; - на глазах гостя тем, кто преподнес ее, делается ножом на лбу ритуальный надрез в форме креста (об этом в соседней теме); Нижняя челюсть остается в распоряжении богурчи, шутка, женщин готовивших мясо и членов семьи.

Казахи. Варка бараньей головы для уважаемого гостя: Сперва тщательно шмалят и шкаблят, чтобы не осталось ни единого кусочка шерсти, затем тщательно отмывают тряпицей в теплой воде от нагара и наконец разделяют голову ножом на 2 части - верхнюю часть и нижнюю челюсть с языком и глоткой, после чего уже тщательно теплой водой промывают полость рта от слизи, крови, остатков пищи и прочего. Региональный нюанс: на юге и в центре страны, емнип, отбивают еще зубы. У нас их не трогают, потому что нельзя рубить костей, да и никакого вреда от них нет. Роговую часть рогов отбивают обязательно, а костяную часть рогов, их основание, отрубают только если они большие.

У алтайских урянхайцев Кобды и Баян-Ульгийского аймаков Монголии рисунок тоже не понятен: Известно состязание "толгой шидэх" (бросание бараньей головы) (АКБ: когда после свадьбы в гости в дом жениха приезжают родители и родственники невесты): "... Отец новобрачного брал варенную баранью голову и сделав разрез на лбу, бросал ее через дымник на улицу. Там ее ловили родственники с обеих сторон не дав ей упасть на землю." (И. Лхагвасурен "Свадебные обряды алтайских урянхайцев", 2009 г.). В отношении алтайских урянхайцев, я уверен, нам даст четкое разъяснение по поводу рисунка надреза выходец оттуда Enhd.