При изучении биографии знаменитого среди каракалпаков борца за свободу Ерназара Алакоза из рода Колдаулы (восстание 1855-1856 гг), я столкнулся с некоторыми противоречиями приписываемыми его деятельности. Например, в первую очередь, противоречия имеются в Википедии. Кто бы её ни сочинил, в ней указано, что герой родился в 1806 году, но тут же ниже оговаривается, что дата рождения "неизвестно". Род деятельности - будто бы был лидером восстаний 1827 года и 1855-1856 годов и, будто был соратником Айдос бия, хотя Ерназар Алакоз в восстании Айдос бия не участвовал. О родственной связи Айдоса и Ерназара также ничего не пишут. В общем, в Википедии приводится краткий обзор якобы из биографии Ерназара Алакоза, но в ней смешаны события, не относящиеся сугубо деятельности самого Ерназара Алакоза. Не раскрыто, кто он, чей сын, как он стал бийем каракалпаков, чем до восстания занимался, какие идеи были, как организовал столь крупное восстание и так далее и тому подобные важные вопросы.

Решил открыть новую тему про нашего героя и детально рассмотреть реальную картину. Буду благодарен всем, если у кого будут дополнения к тем сведениям, которых изложу в дальнейшем, на досуге.

Ритуал жертвоприношения у шаманов это совсем другая история, не имеющая отношения к религиозному обряду якутов, - ысыаху.

Ритуал такого шаманизма с жертвоприношением подробно описан Г.Ф. Миллером:

"Для жертвоприношения был предназначен годовалый теленок красной масти, и его привязали к березе, посаженной специально для этого перед летней юртой таким образом, что он был поставлен головой к открытой двери юрты.                                                                                                                                             

В юрте находился шаман со своей якутской компанией — шаман посередине, а простые люди вокруг него. Начало было с обыкновенным битьем в бубен и беспрерывными криками, производимыми шаманом, как обычно сначала сидя, а затем прыгая. В своем притворном экстазе шаман также изрядно колотил всех окружающих якутов и при этом сломал свою колотушку для бубна, но вместо нее ему сразу сунули в руку другую, так как на этот случай в запасе всегда держатся одна или две такие колотушки..."

Такие классические шаманы отличаются от так называемых белых шаманов (Айыы-ойууна). Якуты боялись и не очень почитали таких шаманов, называя хара-ойуун или сиэмэх-ойуун, и предпочитали держаться от них подальше, и не приглашали в свои религиозные или праздничные церемонии. В основном черным шаманизмом занимались тунгусские шаманы.

 

Г.Ф. Миллер:
"Некоторые шаманы, как, например, тот, кто проводил вышеописанную церемонию, не могут совершать жертвоприношения божествам посредством обычной весенней церемонии ысыаха. Они также не могут жертвовать божествам коней, считаясь нечистыми и грешными. Простые якуты говорят, что такие нечистые шаманы могут с помощью чертей околдовывать и губить людей. Сами шаманы отрицают это, но признают, что имеют связь лишь с чертями и ни с кем из божеств.

50 минут назад, Амырай сказал:

Очки или на худой конец Ctrl.

Еще на пиршествах [по случаю праздника начала лета] пятого дня пятой луны 429, 430429. Пятая луна приходится то на вторую половину мая — первую половину июня, то на июнь месяц.

Якуты проводят Ысыах с мая по июнь.

Ысыах в описании И. Яхонтова, записанная в 31 мая 1737 году:

/л. 2/ Церемония приношения жертвы отправлялась следующим образом. Сел князец того улусу, в котором оное приношение жертвы отправлялось, с некоторым стариком на постеле своей, которая у них бывает против дверей, а двери у юрт их делаются на NО. Перед постелею сели по сторонам по 2 человека, а в средине шаман с летним шаманом (летние шаманы называются те, которые только в летнее время при таких церемониях с главным шаманом присутствуют), да по обеим сторонам юрты сели по 2 человека, а в средине юрты перед шаманом поставлены 2 человека лицом к дверям, и дана каждому из них в руки стопа, наполненная кумызом. Также и князцу, и шаманам, и якутам, которые сидели по сторонам князцовой постели, поданы такие ж стопы с кумызом, а сидевшим по обеим сторонам юрты якутам поданы с кумызом туязы.

Потом отдал шаман свою стопу с кумызом якуту, которой стал со оною перед двумя вышеписанными близ [261] дверей, а шаман в то время говорил по своей вере молитву сидя, а по окончании оной молитвы все в юрте бывшие люди кричали три раза «Уруй».

По молитве перепивались они из стоп и из туязов дважды, а тех двух якутов, которые перед шаманом держали стопы с кумызом, поили другие якуты. Как они кумызу по два раза выпили, то дал шаман сидевшему подле него летнему шаману в руку хамьяг, а сам взял в руки приготовленной пук /л. 2 об./ лошадинаго хвоста, и встали оба с мест, а прочие сидели. Потом шаман говорил 22 молитвы к разным своим богам и к их слугам, к дьяволам, к умершим шаманам и ко всяким урочищам, то есть к рекам, озерам, лесам, каменным горам, полям, земле, огню и проч. А как он сие говорил, то летней шаман черпал хамьягом из стоп, которые два якута держали, кумыз и безпрестанно брызгал к верху, и его речи повторял.

Во время брызгания налили берестяное лукошко кумызу и поставили перед двери, и бросали над ним для щастия хамьяг. И когда оной хамьяг падал на землю или в помянутое лукошко выделаною стороною кверху, то признавали то за щастие, а ежели вниз, то за нещастие.

Кумыз, которой перед шаманом с самаго начала до окончания приношения жертвы два человека стоя держали в стопах, почитается за освященной, также и тот, которой налит был в лукошко, и должен всяк тот кумыз пить, будучи в юрте, а на двор его не выносят.

По совершении молитв к богам и всякой твари шаманы и все якуты кричали «Уруй» и руками к лицу своему махали.

Потом стали все будучие в юрте пить освященной кумыз и всякую стопу подавали шаману стоя /л. 3/ на коленах, а он, по молитве и по кричании после его молитвы всех якутов, отдавал оную назад, которую от него принимали на коленах же стоя.

По выпитии освященнаго кумызу говорил шаман молитву приклоня голову, а все якуты стояли на коленах приклоня ж головы лицом на NO, а по окончании молитвы все кричали вместе три раза «Уруй» и тем церемония окончалась.

После оной церемонии все вышли вон из юрты и сели в один круг около березок, меж которыми стояли кожаные посуды с кумызом. И того кумызу первую стопу поднес малой на коленах шаману, другую на коленах же летнему шаману, которые в кругу сидели лицом на NO против березок, а потом подносили оной кумыз в стопах же и в туязах старикам, став на одно колено, а между тем, пока всем старикам поднесли, говорили главной шаман и [262] летней шаманы над поставленным меж березками кумызом молитвы.

Как всем старикам поднесли, то вначале подошел к шаману князец и стал на колена, которому шаман подал свою стопу, желая ему всякаго благополучия. Потом и прочие якуты приходили к шаману и к старикам и принимали от них стопы на коленах же стоя, которым они также всякаго щастия желали.

Для многолюдства, понеже все якуты в один /л. 3 об./ круг убраться не могли, сидели иные около того круга в разных малых кругах. А числом всех мужескаго полу было около 100 человек. Женщины и девки сидели в особливом кругу подле князцовой юрты, которых старшая хозяйка потчивала кумызом, вынося из своей юрты.

Межде тем были у мущин разные забавы, а имянно, борба, скаканье на одной ноге и беганье взапуски, что все делали они, скинув с себя платье и обувь, в одних штанах. А у женщин была пляска.

И как поставленной между березками кумыз выпили, то все мущины и женщины разъехались по своим юртам.

 

(и никакого камлания и танцев с бубнами)

20 минут назад, Долгун сказал:

Ничего подобного у монголов не было, у вас черный шаманизм. Здесь описывается именно якутский Ысыах

Очки или на худой конец Ctrl.

Еще на пиршествах [по случаю праздника начала лета] пятого дня пятой луны 429, 430429. Пятая луна приходится то на вторую половину мая — первую половину июня, то на июнь месяц.