Перейти к содержанию
  • Сообщения

    • То, что в настоящее время называют Моголистаном, как в длину, так и в ширину (это есть страна) на семь-восемь месяцев в пути. На востоке граничит со страной калмаков, это Барс-Куль, Эмиль и Иртыш; на севере она ограничена Кукче-Тенгизом (т. е. Балхашом), Бум-Лишеш и Караталом; на западе ее находятся Туркестан и Ташкент; а на юге — область Ферганы, Кашгар, Чалыш и Турфан»,— сказано в «Тарих-и Рашиди» Мухаммеда Хайдара. (Цит. по: Акимушкин О. Ф. Хронология правителей... С. 156. См. также: Пищулина К. А. Юго-восточный Казахстан в середине XIV — начале XVI вв. Алма-Ата, 1977. С. 16—21; Материалы по истории Средней и Центральной Азии. X—XIX вв. Ташкент, 1988. С. 185—214. В них даны извлечения из сочинения в пер. Р. П. Джалиловой и Л. М. Епифановой).

    • 2 часа назад, Kamal сказал:

      Согласно источнику, данное событие произошло в 1311 году, стало быть до правления Узбек хана, когда предполагаемых тюрков-калмаков ещё не было. 

      . Более раннее употребление этнонима «калмак» в источниках до XIV в. или по отношению к периоду до Узбека нам не известно, если не считать

      полуфольклорного повествования Ахсикенди (XVI в.) в «Маджму ат-Тавар их(«Собрание историй»), в котором говорится об участии калмаков в завоевании каракитаями Средней Азии в начале X [Маджму ат-Таварих 1973: 200–216]. То, что этноним «калмак» не встречается в трудах современников до XIV в., мож быть связано либо с отсутствием его до этого времени, либо с тем, что самые ранние тексты, содержащие этноним «калмак», еще не введены в научный оборот.

       

    • 3 часа назад, Искендер сказал:

      Раз зашла речь о динлинах, то Л.Гумилев и некоторые учебные полагали, что они участвовали в этногенезе кыргызов, а также кыпчаков - кюеше, помимо теле - предков огузов.  Упоминаются также племя бома - алат в числе предков означенных народов. Все они представлены как рыжеволосые люди европеоидного облика. Если же верить гипотезе об их родственности тибетцам, то видимо о них шла речь в легенде, позднее приписанной монголам - о том, что их предок прибыл с юга - со стороны Тибета, перейдя через высокие горы (Тибет, Гималаи). Теле - огузы, по моему неправильно интерпретированы как народ стрел - ок уз. Хотя есть и мнение, что они потомки племени аугас в составе массагетов. Огуз скорее действительно имеет значение в данном случае «бык» и как полагают ряд исследователей производное от этого слова в значении «тур» могло быть основой этнонима тюрк (турук). Не зря ведь в настоящее время носителями имени турк и производных от него являются огузские народы. Возможно огуз это калька слова тур. Эти народы видимо также участвовали в этногенезе кыргызского народа, как сакско-скифский элемент. 

      Я долго пытался доказать, что имя Огуз имеет значение «вол». В итоге пришел к выводу что этимология скорее всего связана со стрелами (что то типа «мастер стрел»). 
      В любом случае к названию «тюрк» Огуз не имеет никакого отношения.

    • 2 часа назад, Лимфоцит сказал:

      14 век  период расцвета ЗО  , как они могли прийти и захватить Урал ? Теоретически калмаки могли с Узбек ханом прийти

      Согласно источнику, данное событие произошло в 1311 году, стало быть до правления Узбек хана, когда предполагаемых тюрков-калмаков ещё не было. Его предшественником кто был, Тохта хан вроде. Вот, надо смотреть, какие события происходили в период его правления, кроме как противостояния с темником Ногаем?! Слегка пробежался по ситуации, Тохта хан вроде на востоке с кем-то то ли соглашался, то ли заручился поддержкой, может, с кара-китаями?! Надо поизучать.

    • 11 часов назад, Rust сказал:

      В Хакассии вырыты целые каналы, что говорит о сложном поливном земледелии.

      Земледелие енисейских кыргызов была второстепенное, основное хозяйство была скотоводство.

      Потверждает исследователи Ю. Худяков и В. Бутанаев.

      Цитирую:

      "По мнению Л.Р. Кызласова, у кыргызов “земледелие было высокоразвитым, плужным и в значительной мере основанным на искусственном оро шении”, а “крестьяне, занимавшиеся земледелием, жили деревнями.” Что касается скотоводства, то оно “... было пастушеским, с применением стойло вого содержания скота,” и “... в некоторой степени уже интенсивным." Имелись, правда, еще и “полукочевые хозяйства рядовых крестьян” и жившие в “горнотаежной зоне даннические племена” охотников и рыболовов. Автор предполагает даже, что на Енисее “существовало товарное производство хлеба на продажу, что являлось монополией государства,” поскольку “существовало государственное и частное землепользование.”

      Источники, освещающие основные хозяйственные занятия кыргызов, достаточно разнообразны. Весьма обширны сведения о скотоводстве у кыргызов. В танских летописях сообщается, что у кыргызов “лошади плотны и рослы. Лучшими считаются, которые сильно дерутся. Есть верблюды и коро вы, но более коров и овец. Богатые земледельцы водят их по несколько тысяч голов.” Кыргызы питаются “мясом и кобыльим молоком”, а их страна “изобилует водою и пастбищами.”

      Эти сведения подтверждаются мусульманскими авторами: “(Основными статьями) их благосостояния являются хырхызские повозки, овцы, коровы и лошади. Они кочуют (в поисках) воды, сухой тра вы, (благоприятной) погоды и зеленых лугов."

      В рунических текстах-эпитафиях, принадлежащих кыргызам, говорится о наличии у них большого количества скота, например: табуны из “шести тысяч моих лошадей”, "отмеченный клеймом (тамгой) скот был без числа”, “мои драгоценные попоны, четыре тысячи моих лошадей”. Бойла-Буюрук в уйгурской земле гордо повествует: “Я был богат. Моих загонов для скота было десять. Скота у меня было без числа.” Есть и менее обеспеченные скотоводы, упоминающие о 60,600,1000 лошадей.

      Археологические материалы также свидетельствуют о важной роли скотоводства в кыргызском хозяйстве. Анализ археологического материала кыр гызского поселения Малые Копены свидетельствует о преобладании костей мелкого рогатого скота (в разных культурных слоях от 50% до 60% всех нахо док). На этом поселении найдены и кости лошади (25% и 18%). Поэтому можно с уверенностью говорить о подвижном кочевом скотоводстве населения.

      Как справедливо отмечала в 1948 г. Л.А.Евтюхова, “благодаря кочевому образу жизни основной скотоводческой массы кыргызского населения очень мало известны и мало исследованы места их поселений.” С того времени, несмотря на многочисленные исследования кыргызских древностей, положение мало изменилось. Изученные кыргызские поселения носят временный сезонный характер. Это летние кочевья и зимники кыргызов-скотоводов.

      Основным видом жилища кыргызов была разборная войлочная юрта. “Они живут в юртах и шатрах...,” - утверждает Худуд ал-Алам. Это подтверждает и Синь Таншу: “Ажо имеет местопребывание у Черных гор. Стойбище его обнесено надолбами. Дом состоит из палатки, обтянутой войлоками, и называется “мидичжи”. Начальники живут в малых палатках.” Описание стойбища кыргызского кагана, известного в мусульманских источниках под названием Кемджикет, заставляет сомневаться, можно ли именовать его го родом. Скорее, это укрепленная ставка, орда. Что касается остальных кыргызов, то у них “нет, конечно, совсем ни деревень, ни городов, и все они селятся в шатрах...” Шатры упоминаются и в рунических текстах. На зимниках сооружались деревянные, вероятно, многоугольные жилища, крытые “дре весной корою”.

      Поэтому трудно согласиться с заключением Л.Р.Кызласова, что “крестьяне, занимавшиеся земледелием, жили деревнями.”
      В частности, письменные источники содержат разноречивые сведения о примитивных формах земледелия. В научной литературе эти данные иногда неоправданно связываются с серией случайно найденных земледельческих орудий, так называемыми “оросительными каналами”, и делается вывод о “высоком уровне развития” земледелия у кыргызов, основанном будто бы на “искусственном орошении."

      Известно, что земледелие на Енисее сохранилось вплоть до прихода русских именно у киштымов на периферии Минусинской котловины. В самом кочевом обществе, в ходе седенггаризационных явлений, беднейшая часть населения, потеряв скот, вытесняется из ведения кочевого скотоводческого хозяйства, оседает, начинает возделывать землю. Мобильность кочевого общества, участие в войнах позволяли таким бывшим кочевникам при удачном стечении обстоятельств вновь обрести скот и вернуться к привычной жизни. Именно этим может объясняться то обстоятельство, что земледелие у кыргызов, просуществовав многие сотни лет, не оставило следов долговременных постоянных поселений...

      В дальнейшем кыргызы сохраняли свой культурно-хозяйственный тип вплоть до XVIII века. Анализ искусственного орошения привел В.Н.Федорова к выводу, что земледелие в экономике средневекового населения Минусинской котловины, “кочевого или полукочевого”, никогда не играло “такой большой роли, как скотоводство или охотничий промысел,” а оросительные каналы использовались для увлажнения пастбищ и водопоев. Даже в XVIII веке, после угона кыргызов и присоединения Хонгорая к России только четверть коренного населения занималась земледелием."

      Бутанаев В.Я., Худяков Ю.С. Б93 История енисейских кыргызов. - Абакан: Издательство Хакасского государственного университета им. Н.Ф. Катанова, 2000.

       

  • Оригинальная версия: // Смена культур и миграции в Западной Сибири // Отв. ред. Л.М. Плетнева. — Томск: Изд-во ТГУ, 1987. С.48-50

    Чулымские тюрки (около 700 человек) живут в Тегульдетском районе Томской области и Бирилюсском районе Красноярского края — центре их былого ареала, охватывавшего нижнее и среднее точение реки Чулыма. Этническое самосознание их выражается в понятии "пистын кижилар" (наши люди). Русское население называет их "ясатными", а в дореволюционной литературе они известны так же, как чулымские и мелецкие татары.

    Основные морфологические и фонетические характеристики бесписьменного чулымско-тюркского языка рассматриваются в контексте тюркологических разысканий и на сегодняшний день практически не требуют привлечения данных нетюркских языков для анализа его природы и определения места в языковой классификации (Radloff W.W., 1882; Самойлович A., 1922, Дульзон А.П., 1952, Баскаков И.A., 1969; Бирюковкч P.M., 1979, 1981). Более того, особенности этого языка, дифференцирующие его от других языков Сибири, также не выходят за рамки общих проблем тюркологии и во многих случаях могут быть подтверждены конкретными фактами истории и этнографии тюркских народов (Бирюкович P.M., 1979, 1981; Львова Э.Л., 1978, 1980, 1981).

    Распространение тюркской речи на Чулыме, начавшееся с VII-VIII вв. н.э. и завершившееся к концу XV — началу ХVI столетий, является отражением мозаичной, сложенной равновременными по происхождению языковыми срезами, общей истории тюркских языков Сибири, этногенез и этническая история чулымских тюрков рассматриваются (Дульзон А.П., 1952, I960, 1973; Баскаков И.А., 1969) как результат постепенной тюркизации древнего самодийского и кетского населения Причулымья. В то же время А.П. Дульзон (1973) особо подчеркнул, что "между чулымо-тюркским языком и аринским и пумпокольским наречиями нет морфологической общности. Гипотеза, по которой древние аборигены Чулыма стали "тюрками в результате сложного процесса исторического развития путем смещения и ассимиляции ранее представленных здесь этнических групп" (Дульзон, А.П., 1952), построена на анализе другой категории лингвистического материала — массовых топонимических данных с привлечением археологических и этнографических источников. В связи с этим возникает необходимость определения границ возможных историко-культурных и этногенетических реконструкций при использовании данных топонимии как исторического источника.

    В обширном регионе Южной и Западной Сибири, совпадающем с этнической территорией тюркоязычных чулымцев, шорцев, северных алтайцев и хакасов, отчасти тувинцев, распространена и образует хорошо очерченные ареалы полоса гидронимов кетского, угорского и самодийского происхождения. На этом основании общие черты древнего культурно-хозяйственного типа пеших охотников, рыболовов и собирателей в культуре названных народов возводятся, как правило, к дотюркскому — угорскому, енисейскому или самодийскому первоисточнику. Установленная по данным топонимики историческая последовательность смены языков служит, следовательно, ключом для решения вопроса о происхождении культурно-хозяйственных особенностей, рассматриваемых как этнические определители.

    Но, бесспорно, фиксируемое топонимикой изменение языковой ситуации не отражает полностью характера взаимоотношений этнического субстрата и суперстрата, и далеко не всегда оно имеет следствием изменение культурно-хозяйственного стереотипа как местного, так к пришлого населения. Так, предварительный анализ культурно-хозяйственного комплекса, связанного с присваивающими формами экономики (охота, рыболовство, собирательство) у чулымских тюрков, проведенный на фоне историко-сопоставительных сравнений с другими тюркскими народами саяно-алтайского региона, демонстрирует исключительную их однородность (на типологическом и лексическом уровнях) и позволяет ставить вопрос о собственно тюркском, не заимствованном от аборигенных этносов источнике их возникновения.

    Такая постановка проблемы не снимает вопроса об этнических субстратах в этногенезе чулымцев и других тюркских народов Южной и Западной Сибири. Речь идет о преодолении слишком узкого понимания тюркизации как итога только ассимиляционных процессов, приводящих к изменению этнической природы коренного населения. Этнические контакты могли иметь форму взаимного культурного обмена, субстратные этносы могли быть сдвинуты с прежних мест их обитания, а не ассимилированы пришельцами, наконец, этносы-субстраты при определенных исторических условиях могли выступать в качестве консолидирующего ядра. Методики, использующие топонимию как источник этногенетических построений, нуждаются в серьезных уточнениях для выяснения истинного характера и типа этнических процессов, стоящих за явлением смены одного языкового слоя другим.


    Обратная связь

    Рекомендуемые комментарии

    Комментариев нет


×
×
  • Создать...