Тувинская сказка "Кодур-оол и Биче-Кыс"

[Ulug Dongak oglu Tyva]

Кондур-оол и Биче-кыс

Это было давным-давно, в незапамятные времена. На берегу реки Густуг-Хем жил богач по имени Бура-Баштыг. У него была белая богатая юрта, тысячи голов скота и много работников. Среди них были старый охотник, его сын Кодур-оол и девушка Биче-кыс, возлюбленная Кодур-оола. Однажды старый охотник, не выдержав побоев Бура-Баштыга, решил уйти с сыном в лес. Перед уходом Кодур-оол пошел проститься с любимой.

— Я ухожу с отцом в лес. Проклятому Бура-Баш-тыгу мы не хотим покориться,— сказал Кодур-оол.

— Ты меня покидаешь?— спросила Биче-кыс и заплакала. Кодур-оол крепко прижал ее к себе и поцеловал.

— Я никогда не покину тебя, моя Биче. Пойду в лес, убью много зверя. Освобожу и тебя от Бура-Баштыга.

Биче-кыс стряхнула кончиком рукава слезы и улыбнулась.

— Ладно, милый! Желаю тебе большой удачи. Кодур-оол пошел догонять отца. В дорогу он взял свой бызанчы, на котором любил играть, когда пел песни. Кодур-оол шел, часто оглядываясь на черную юрту, где осталась любимая. Он хотел, чтобы она еще долго слышала его голос, и громко пел:

Если у подножья Кускуннуга я вырою колодец,

То найду в нем чистую воду,

Если девушку в белой юрте я посватаю,

То найду в ней добрую жену.

Он шел, думая о Биче-кыс. Вдруг перед ним старшая дочь Бура-Баштыга — Чилбакай. Она сидит верхом на красивом белом коне с серебряной сбруей. На ней шелковый халат и шапка из богатого меха, в ушах блестят золотые серьги. Ее глаза колют, как шипы караганника.

— Ты самый красивый среди людей моего отца. И ты оставляешь наш аал и меня! Если я захочу, кто будет ласкать меня?

Кодур-оол некоторое время стоял молча. Что скажешь хищной рыси, когда она готовится растерзать свою жертву?

Наконец он сказал Чилбакай спокойно, гордо:

— Ты богата и нарядна. Но у тебя нет сердца. Я тебя ненавижу, не хочу видеть никогда.

Чилбакай изо всей силы хлестнула коня и помчалась по степи. А Кодур-оол отправился дальше по следу отца. Он пересек широкую ровную степь и пришел к опушке леса. Здесь текла бурная горная река, за рекой раскинулись бескрайние леса, а за ними — цепи гор, вершины которых упирались в небо. К тому времени солнце уже почти подошло к одной из высоких скал и должно было скоро упасть на нее.

Кодур-оол пошел вверх по крутому берегу реки. Наконец он увидел отца у большого утеса, подступившего к берегу.

— Где ты так долго пропадал? Из-за тебя я пропустил вечерний выход зверя,— сказал отец.

— Нигде не пропадал, но я шел не той тропой и потратил время на обход,— ответил Кодур-оол и смутился под взглядом строгих отцовских глаз. Он ни слова не сказал о Биче-кыс.

Охотники развели большой костер и легли спать под утесом.

Глядя на искры, улетавшие в черное небо, Кодур-оол размышлял: «И деревья вокруг нас, и звезды на небе, и мы с отцом — все хотят жить. Трудно жить, а все-таки жить хорошо! Только нужно быть таким, как отец. Он молчалив, а добычи у него больше, чем у других охотников. Вот набьем много зверя, и Биче-кыс станет хозяйкой нашей новой юрты». С этими мыслями он заснул.

Когда он проснулся, костер уже давно погас. Отца не было. Кодур-оол встал, быстро прочистил и зарядил ружье.

Тут он вспомнил о своем неразлучном друге бызанчы.

— Пожелай мне удачи в охоте,— сказал он, крепко сжимая в руках бызанчы, и запел:

Как голосом кукушки Полны леса, Так словами любимой Полны сердце мое и кровь.

Потом он поставил бызанчы перед большим камнем в укрытом месте и, взяв ружье, пошел на охоту. Он шел, осторожно ступая, чтобы не хрустнула под ногами ни одна ветка.

Так проходил он до вечера и возвратился к утесу, не убив ни одного зверя.

Вскоре вернулся отец. Он нес на одном плече ружье, на другом — дикого козла. Но Кодур-оол, занятый мыслями о Биче-кыс, не заметил прихода отца.

— О чем ты горюешь, сынок?— спросил отец. Кодур-оол вздрогнул, но скрыл свое смущение.

— Как не горевать? Видишь, с какой добычей ты вернулся, а я пришел с пустыми руками.

— Не печалься,— сказал отец,— козел — наш. Возьми бызанчы, сыграй и спой. Я люблю, когда ты поешь.

Кодур-оол пел и играл, пока не уснул с бызанчы в руках. Когда он проснулся, отца опять не было. Кодур-оол взял ружье и твердо решил вернуться с добычей. В это время грянула гроза.

«Что это? Все пошло мне наперекор. Осенью — гроза!» Он поставил ружье к скале, взял бызанчы и стал играть и петь. Голос у него был сильный, как буря, и в то же время нежный и высокий, как призывный зов марала. Лил дождь, гремел гром. Кодур-оол не слышал воя бури.

Вдруг раздался страшный треск. Это молния разбила в щепки большой старый кедр, прижавшийся ветвями к скале. Кодур-оол очнулся. Вот раздался еще более сильный треск, и из скалы, у которой сидел Кодур-оол, вышла нарядная девушка, в халате из красного шелка, подпоясанном зеленым поясом, в рысьей шапке с парчовым верхом, в расшитых идыках. Ее узкие черные глаза сверкали, концы длинных кос доставали до земли. Она спокойно села у погасшего костра, словно не замечая бури.

Кодур-оол не знал, что ему делать. Он вспоминал то своего отца, то свою Биче-кыс и сурово молчал. Наконец он спросил:

— Кто ты? Откуда пришла?

— Я царевна этих гор и лесов,— ответила девушка.— Звуки твоего бызанчы привели меня сюда. Они проникли в мое сердце. За это я полюбила тебя.

Когда Кодур-оол услышал эти слова, то сердцу стало тепло. Но что-то отталкивало его от незнакомки. И Кодур-оол сурово спросил:

— Что тебе нужно от меня?

— Пойдем со мной. У меня тысячи голов скота. Юрта моя из чистого золота и серебра. Если ты станешь моим другом — будешь хозяином этого богатства. Согласен ли ты?

— Нет, не буду я твоим другом,— сказал Кодур-оол и отправился на охоту.

Но в это время с новой силой разразилась гроза, загремел гром, полил дождь. Какая-то неведомая сила подняла Кодур-оола и понесла по воздуху. Упав на землю, он увидел возле себя богатую юрту.

Кодур-оол вошел. Пол юрты был покрыт узорчатыми коврами, вдоль стен стояли сундуки, украшенные серебряной чеканкой, наполненные доверху дорогими мехами и драгоценностями. На очаге большая чаша была полна молока с желтой пенкой. Справа стоял шкаф для посуды с узором из драконов и львов, а слева — кровать, покрытая шелковым одеялом. В юрте никого не было. Через некоторое время вошла царевна.

— Вот моя юрта,— сказала она.— Если ты будешь жить в ней, все это будет твоим.

Кодур-оол ничего не ответил.

— Разве можно мужчине быть таким застенчивым? Почему ты боишься меня? Хочешь, я стану твоей женой?— говорила она.

Видя, что Кодур-оол молчит, она продолжала:

— Если ты думаешь о своих, то не беспокойся: когда будем жить вместе, ты приведешь их сюда.

— Мне не надо твоего богатства и твоей красоты,— сказал Кодур-оол.— У меня есть бедная, но любимая девушка.

— Ах вот оно что! Ну нет, уж к ней-то ты не уйдешь. Я тебе дороги не покажу и коней не дам! — крикнула разгневанная красавица и убежала.

Вокруг юрты она поставила стражу.

Кодур-оол мог уходить из юрты лишь до того места, куда долетает стрела, пущенная тугой тетивой.

Он каждый день взбирался на горку и там играл на бызанчы свои любимые песни. Все жители аала собирались слушать его.

Кодур-оол долгие дни и ночи думал о том, как убежать от красавицы. Случай ему помог. Лесная царевна решила испытать терпение Кодур-оола. Перед заходом солнца она пришла к нему и сказала:

— Послушай, Кодур-оол. Если ты хочешь получить то, что тебе дороже всего на свете, девяносто дней ничего не говори. Если ты выполнишь это условие, то получишь все, что захочешь. Если нет — будешь изгнан отсюда и ни с чем вернешься к своему костру. Но не думай меня обмануть: если ты нарочно что-нибудь скажешь, то всю жизнь будешь сидеть в этой юрте под стражей.

— Я готов выполнить твое требование,— согласился Кодур-оол.

Много дней Кодур-оол не говорил, выполняя условие. Время от времени он поднимался на гору и играл на бызанчы. Он думал о родине и о Биче-кыс. Он больше не хотел оставаться здесь, но не знал, как сказать что-нибудь вслух, чтобы слова сказались сами собой, а не нарочно.

Как-то Кодур-оол вошел в юрту и стал подбрасывать дрова в очаг, все думая о том, как бы что-нибудь нечаянно сказать.

Он не заметил, как огонь разгорелся, молоко в чаше закипело и стало с шумом заливать пламя. Он невольно воскликнул:

— Молоко кипит, молоко кипит!

Раздался страшный грохот, кто-то поднял Кодура-оола и понес. Он долго летел. Потом сильно ударился

и, когда опомнился, увидел себя возле знакомой скалы, у своего костра, в старой одежде, с бызанчы в руках.

— Где ты был, сын мой? Я много ночей не спал. Много таежных троп исходил, искал тебя. Порой я слышал твою песню. Но она доносилась ко мне эхом со всех сторон. Я доходил до ущелий и возвращался назад. Почему ты не сказал, куда ушел?— спрашивал отец, прижимая голову сына к своей груди.

Кодур-оол рассказал все, что было. Выслушав его, отец сказал:

— Богачи все одинаковы. Хорошо, что ты вернулся.

— А ты опять с добычей?— спросил Кодур-оол.

— Как же! Сорок лет охочусь, а такой богатой добычи у меня никогда еще не было.

Отец подошел к большой куче и снял ветки — под ними лежали сложенные рядами драгоценные шкуры зверей. Обрадовался Кодур-оол.

— Теперь у Бура-Баштыга желчный пузырь лопнет!— воскликнул он.— Как жаль, что я ничем не помог тебе, отец! Ты все добыл один.

— Не горюй, сын. Это ты помог мне своей песней. Когда ты пел и играл, все звери тайги останавливались и поднимали уши.

Отец почистил ружье и связал пушнину. Взвалив на себя шкуры, они отправились домой. На стоянке остались только кости зверей да угли потухшего костра.

Бура-Ваштыг, увидев, что Кодур-оол с отцом вернулись с богатой добычей, приветливо встретил их. Но они не поклонились Бура-Баштыгу, как прежде, а прямо пошли в свою юрту.

Бура-Баштыг не стерпел обиды. Он вошел в юрту Кодур-оола и с укором проговорил:

— Что вы за люди? Забыли древний обычай — делиться с друзьями и близкими после удачной охоты?

— Почему-то ты нашего горя не замечал, а наше богатство сразу увидел,— сказал отец.

Бура-Баштыг быстро ушел, размахивая длинными рукавами халата. Кодур-оол с отцом разложили и развесили в юрте богатую добычу. Вскоре снова явился Бура-Баштыг. Он привел свою дочь в праздничном наряде.

— Слушай, ашак,— сказал Бура-Баштыг отцу Кодур-оола,— мне нужно поговорить с тобой наедине.

Они вышли из юрты. Кодур-оол услышал сквозь кошму громкий шепот Бура-Баштыга: «Послушай, у тебя сын, у меня дочь. Надо подумать об их счастье».

Кодур-оол обернулся и посмотрел на дочь Бура-Баштыга.

— Теперь мы ровня, милый Кодур,—сказала она.— Я знатна, и ты богат. Я буду твоей женой. Я люблю тебя.

— Ты любишь не меня, а шкуры зверей, убитых моим отцом. Можешь уходить. Не нужна мне твоя знатность.

В это время Биче-кыс работала в юрте Бура-Баштыга и горько плакала.

— Кодур-оол теперь богат,— говорила она себе.— Бура-Баштыг захочет женить его на Чилбакай.

Тут вошли Бура-Баштыг и его дочь с красными от злобы глазами.

— Ты чего здесь торчишь? Вон из моей юрты!— крикнул он Биче-кыс.

Биче-кыс, не понимая причины такой злобы, быстро откинула полог и выскользнула из юрты. Может быть, Кодур-оол не согласился и еще думает о ней, Биче-кыс? С этой надеждой она побежала к юрте Ко-дура-оола, но встретила его на полпути.

Кодур-оол схватил ее за руки и сказал:

— Я не хочу больше никогда расставаться с тобой!

— И я тоже,— ответила она.

И Биче-кыс стала женой Кодур-оола, хозяйкой их новой юрты.

1 Черная юрта — ветхая, черная от дыма и копоти юрта аратов-бедняков. Богачи жили в юртах, крытых белой дорогой кошмой.

2 Караганник — колючий кустарник.

3 Бызанчы - музыкальный инструмент со струнами из конского волоса.

4 Идики — национальная обувь с загнутыми вверх носами.

http://www.skazka.com.ru/people/tuvinskie/tuvinskie.html

[АксКерБорж]

4 Идики — национальная обувь с загнутыми вверх носами.

http://www.skazka.com.ru/people/tuvinskie/tuvinskie.html

Ulug Dongak oglu Tyva, наверно их можно сравнить с казахским словом "етік" - сапоги?

[Ulug Dongak oglu Tyva]

Ulug Dongak oglu Tyva, наверно их можно сравнить с казахским словом "етік" - сапоги?

Да, идик - это общетюркское слово, обозначающие обувь кочевников, то есть кожанную обувь с голенищами.

У тувинцев бывают кадыг идик (жесткие идики)- это с загнутыми носками (шьется из материала былгаар, или русского сафьяна, по-тувински савыяа), и чымчак идик (мягкие идики) - без загнутых носков (шьется из замши и пропитывается отваром из коры лиственницы, чтобы не намокала). Шаманы при камлании надевают ритуальные чымчак идик из текстиля.

[АксКерБорж]

Да, идик - это общетюркское слово, обозначающие обувь кочевников, то есть кожанную обувь с голенищами.

У тувинцев бывают кадыг идик (жесткие идики)- это с загнутыми носками (шьется из материала былгаар, или русского сафьяна, по-тувински савыяа), и чымчак идик (мягкие идики) - без загнутых носков (шьется из замши и пропитывается отваром из коры лиственницы, чтобы не намокала). Шаманы при камлании надевают ритуальные чымчак идик из текстиля.

У нас лучшие сорта выделанной кожи раньше называли "Былғары тері", да и сейчас так, т.е. Булгарская кожа (фирменная, не хуже турецкой ). А лучшую пушнину называли и называют "Қамшатты", т.е. с Камчатки? (но почему то сейчас это слово переводят как выдра и т.п.)...

[Яворская Галина Николаевна]

У нас лучшие сорта выделанной кожи раньше называли "Былғары тері", да и сейчас так, т.е. Булгарская кожа (фирменная, не хуже турецкой ). А лучшую пушнину называли и называют "Қамшатты", т.е. с Камчатки? (но почему то сейчас это слово переводят как выдра и т.п.)...

Про обувь. Моя бабушка называла мягкие кожанные сапожки мехом внутрьи ичиги, они шились в три выкройки: передки, задки и голенища, швами внутрь. Но всегда приговаривала, что швами наружу "лучче было б заштопать, если чо", в смысле, если порвутся по швам, то легче ремонтировать.

Про пушнину. Если учесть, что на Камчатке холоднее, чем в Срединной Азии, то и меха там выходятся качественнее. А выдрой, предположительно, называли (переводили) за густой мех и плотный пух вообще, как именно качественный мех.

[Hadji-Murat]

У нас лучшие сорта выделанной кожи раньше называли "Былғары тері", да и сейчас так, т.е. Булгарская кожа (фирменная, не хуже турецкой ). А лучшую пушнину называли и называют "Қамшатты", т.е. с Камчатки? (но почему то сейчас это слово переводят как выдра и т.п.)...

Kámşat - kemirgişter tabı'na jatatın terisi bağalı ang, qundız'dıng bir türi. Kámşat börik - kámşat terisi'nen jasalğan bas kiyim / Qazaq tili'ning sözdigi. - Almatı: Дайк-Пресс, 1999. - P. 292.

Кямшат - бобер. Здесь обнаруживается случайное совпадение в звучании слов. Шкурки с Камчатки возить в Казахстан?! Такие факты вряд ли имели место в реальности: уж очень большая и труднопреодолимая дистанция между указанными географическими регионами. В одном издании по этнографии казахского народа встретил аналогичный по наивности подход к трактовке архаичного поэтического выражения Şangqay Máskew, где автор вместо верного перевода 'Белая Москва' (там оказался взятый русскими в полон герой поэмы) привел свое оригинальное понимание: "Шанхай - Москва", что больше похоже на название авиарейса. Один из авторитетных исследователей др.-тюркской письменности среди казахстанских петроглифов обнаружил изображение существа, схожего с крокодилом, но предположил, что это мог быть... динозавр!

[Ulug Dongak oglu Tyva]

Интересно, по-казахски бобр "кямшат". Ведь по-тувински бобр "кундус". А вдругих тюркских как?

[АксКерБорж]

Интересно, по-казахски бобр "кямшат". Ведь по-тувински бобр "кундус". А вдругих тюркских как?

По казахски бобёр - құндыз (от құн - ценность, құнды - ценный?).

А кәмшат переводят как выдра, так и куница. А мне кажется это как раз таки не случайное совпадение. Территория Казахстана к происхождению слова отношения не имеет, его могли занести в язык племена звероловов, промышлявших в древности в Южной Сибири и далее на северо-восток.

[enhd]

По казахски бобёр - құндыз (от құн - ценность, құнды - ценный?).

А кәмшат переводят как выдра, так и куница. А мне кажется это как раз таки не случайное совпадение. Территория Казахстана к происхождению слова отношения не имеет, его могли занести в язык племена звероловов, промышлявших в древности в Южной Сибири и далее на северо-восток.

Значит "кямшат" из какого другого языка, может быть из арабского?...

[АксКерБорж]

По казахски бобёр - құндыз (от құн - ценность, құнды - ценный?).

А кәмшат переводят как выдра, так и куница. А мне кажется это как раз таки не случайное совпадение. Территория Казахстана к происхождению слова отношения не имеет, его могли занести в язык племена звероловов, промышлявших в древности в Южной Сибири и далее на северо-восток.

Уважаемый, Hadji-Murat, ведь никто не удивляется, что казахи призывают лошадей словами ҚҰР-ҚҰР, хотя такое же обращение существует у саха ХУР-ХУР, а это расстояние равное от Казахстана до Камчатки.

Почему тогда название КӘМШАТ вызывает такое удивление?

[enhd]

Уважаемый, Hadji-Murat, ведь никто не удивляется, что казахи призывают лошадей словами ҚҰР-ҚҰР, хотя такое же обращение существует у саха ХУР-ХУР, а это расстояние равное от Казахстана до Камчатки.

Почему тогда название КӘМШАТ вызывает такое удивление?

Хе, хе.

Вот монголы призывают коней, лошадей "гуруй, гуруй" (более мелодичнее ). Значит и казахи и саха учились или приняли этот способ призывания от монголов в сокращенном виде?...

[АксКерБорж]

Хе, хе.

Вот монголы призывают коней, лошадей "гуруй, гуруй" (более мелодичнее ). Значит и казахи и саха учились или приняли этот способ призывания от монголов в сокращенном виде?...

Конечно же Вы правы, дружище, с Вами приятно общаться

[Ulug Dongak oglu Tyva]

По казахски бобёр - құндыз (от құн - ценность, құнды - ценный?).

А кәмшат переводят как выдра, так и куница. А мне кажется это как раз таки не случайное совпадение. Территория Казахстана к происхождению слова отношения не имеет, его могли занести в язык племена звероловов, промышлявших в древности в Южной Сибири и далее на северо-восток.

(от құн - ценность, құнды - ценный?). - здесь такая этимология вряд-ли корректна.

Кундус наверно наше общее древнетюркское слово. А топоним в Афганистане думаете связано с этим?

Куница по-тувински КYЗЕН. тоже вроде общее древнетюркское слово.

Хорек КЫРЗА

Горностай АС

А в казахском? Вроде должны быть наши общие древнетюркские слова.

[reicheOnkel]

(от құн - ценность, құнды - ценный?). - здесь такая этимология вряд-ли корректна.

Кундус наверно наше общее древнетюркское слово. А топоним в Афганистане думаете связано с этим?

Куница по-тувински КYЗЕН. тоже вроде общее древнетюркское слово.

Хорек КЫРЗА

Горностай АС

А в казахском? Вроде должны быть наши общие древнетюркские слова.

Кытад кыр-ду гарба

Кырса-йин сэүлэ жала*а болба

Китаец взобрался на высоту

Хвоста хорька стал украшением головного убора.

[АксКерБорж]

(от құн - ценность, құнды - ценный?). - здесь такая этимология вряд-ли корректна.

Кундус наверно наше общее древнетюркское слово. А топоним в Афганистане думаете связано с этим?

Куница по-тувински КYЗЕН. тоже вроде общее древнетюркское слово.

Хорек КЫРЗА

Горностай АС

А в казахском? Вроде должны быть наши общие древнетюркские слова.

Казахские:

Хорёк - сас күзен (от слова сасық - с запахом?).

Норка - күзен или қама.

Куница - кәмшат.

Выдра - сусар.

Бобер - құндыз.

Нутрия - сас құндыз (тоже от сасық?).

Енот - жанат.

Горностай - ақкіс, арыс.

Кабарга - құдыр.

Ондатра - су тышқан.

Возможны небольшие неточности.

[Ulug Dongak oglu Tyva]

Кытад кыр-ду гарба

Кырса-йин сэүлэ жала*а болба

Китаец взобрался на высоту

Хвоста хорька стал украшением головного убора.

Давайте reicheOnkel, раз Вам так нравится (хлебом ни корми) заниматься этимологией, покопаемся в хакасском и алтайском языках.

[Амыр]

Казахские:

Хорёк - сас күзен (от слова сасық - с запахом?).

Норка - күзен или қама.

Куница - кәмшат.

Выдра - сусар.

Бобер - құндыз.

Нутрия - сас құндыз (тоже от сасық?).

Енот - жанат.

Горностай - ақкіс, арыс.

Кабарга - құдыр.

Ондатра - су тышқан.

Возможны небольшие неточности.

Сас - это значит - болотный. В казахском разве нет такого слова?

[АксКерБорж]

Сас - это значит - болотный. В казахском разве нет такого слова?

В казахском такого значения у слова "сас" нет. Грязь - батпак, солончак (степной) - сор, глина - саз, балшык и т.д.

Но хорёк живёт в сухой местности, а нутрия вовсе преимущественно в воде, а не в грязи.

Сасык - с неприятным запахом (нем: wunsh) мне кажется правильно, т.к. они выделяют особую жидкость, но это надо спросить у биологов.

[reicheOnkel]

Казахские:

Хорёк - сас күзен (от слова сасық - с запахом?).

Норка - күзен или қама.

Куница - кәмшат.

Выдра - сусар.

Бобер - құндыз.

Нутрия - сас құндыз (тоже от сасық?).

Енот - жанат.

Горностай - ақкіс, арыс.

Кабарга - құдыр.

Ондатра - су тышқан.

Возможны небольшие неточности.

Интересно.

Хорек тогда өмхий хүрэн по-монгольски. Өмхий это вонючий.

Суусар тоже есть такое животное но не выдра. Выдра -халиу. отсюда могольский род калучи, чьи потомки находятся в составе хойтов.

[reicheOnkel]

Давайте reicheOnkel, раз Вам так нравится (хлебом ни корми) заниматься этимологией, покопаемся в хакасском и алтайском языках.

Что означает хлебом не корми?

Давайте, давайте.

[Ulug Dongak oglu Tyva]

Что означает хлебом не корми?

Это такое образное выражение про человека, который уперся во что-то. Например: хлебом его ни корми, а ему все то, да се подавай.

Нет, вы начинайте. Может перечислите все монголизмы в алтайском и хакас-тадарском языках.

[reicheOnkel]

Это такое образное выражение про человека, который уперся во что-то. Например: хлебом его ни корми, а ему все то, да се подавай.

Нет, вы начинайте. Может перечислите все монголизмы в алтайском и хакас-тадарском языках.

Не могу. К сожалению не знаю ни одного из перечисленных Вами языков.

Но в другом ветке видел как Вы вешали ярлыки на Азе. Там увидел, один монголизм. Чөтгөр - черт. Это слово от jiduger -второй. Это творец в монгольской мифологии наряду с Бурханом его старшим братом. Они совместно все сделали, но Бурхан все забрал и загнал своего брата в подземный мир. Там он стал называться Эрлэг ханом.

Позже с распространением буддизма чөтгөр стал отрицательным персонажем и бесом, короче превратился в буддийское религиозное понятие.

Там вы еще приводили слово шулбус. Это монгольский шимнус, шулмас.

[Амыр]

Это такое образное выражение про человека, который уперся во что-то. Например: хлебом его ни корми, а ему все то, да се подавай.

Нет, вы начинайте. Может перечислите все монголизмы в алтайском и хакас-тадарском языках.

Нет, неправильно растолковываете поговорку. "Хлебом не корми" - означает, что человек не нуждается в хлебе (еде), когда занят интересным ему делом.

Все монголизмы в алтайском перечислить - трудная задача. Вот мой товарищ пишет диссертацию на тему монголизмов в алтайском, жалуется, что слишком обширная, надо было тематику определенную взять, а то тут ему приходится влезать в общую теорию и историю - почему те или иные монголизмы имеют ту или иную форму, отличающуюся от современного монгольского, с чем это связано.

[enhd]

Нет, неправильно растолковываете поговорку. "Хлебом не корми" - означает, что человек не нуждается в хлебе (еде), когда занят интересным ему делом.

Все монголизмы в алтайском перечислить - трудная задача. Вот мой товарищ пишет диссертацию на тему монголизмов в алтайском, жалуется, что слишком обширная, надо было тематику определенную взять, а то тут ему приходится влезать в общую теорию и историю - почему те или иные монголизмы имеют ту или иную форму, отличающуюся от современного монгольского, с чем это связано.

В алтайском языке меня удивляет такие устоявшие или алтайские слова как "нөкөр", "өбэгэн", "эмэгэн" и другие что можно сказать более древние или долгие связи с монголами.

[Ulug Dongak oglu Tyva]

В алтайском языке меня удивляет такие устоявшие или алтайские слова как "нөкөр", "өбэгэн", "эмэгэн" и другие что можно сказать более древние или долгие связи с монголами.

А Амыр все твердит, мол алтайцы больше ТЮРКИ, чем тувинцы. В тувинском таких слов в помине не было.

В тыва дылы

"нөкөр" - эш

"өбэгэн" - кырган ада

"эмэгэн" - кырган ие