Пушкин

[Гость sasha.mal]

Александр Сергеевич написал, в числе всего прочего, длинную поэму и 6 сказок

1. Руслан и Людмила

2. Сказка о попе и о работнике его Балде

3. Сказка о медведихе

4. Сказка о царе Салтане

5. Сказка о рыбаке и рыбке

6. Сказка о мертвой царевне

7. Сказка о золотом петушке

Интересно бы знать, в каких сказаниях встречаются эти сюжеты?

Насчет (4.) я нашел ссылки:

http://www.kyrgyz.ru/forum/index.php?showt...150entry23150

http://www.kyrgyz.ru/forum/index.php?showt...560entry30560

[Эмчи]

В "Очерках северо-западной монголии", 1883г. Потанина есть несколько вариаций очень похожих на "Царя салтана". Одна даже про Чингизхана, если мне не изменяет память.

[Kamal]

Александр Сергеевич написал, в числе всего прочего, длинную поэму и 6 сказок

1. Руслан и Людмила

2. Сказка о попе и о работнике его Балде

3. Сказка о медведихе

4. Сказка о царе Салтане

5. Сказка о рыбаке и рыбке

6. Сказка о мертвой царевне

7. Сказка о золотом петушке

Интересно бы знать, в каких сказаниях встречаются эти сюжеты?

Насчет (4.) я нашел ссылки:

http://www.kyrgyz.ru/forum/index.php?showt...150entry23150

http://www.kyrgyz.ru/forum/index.php?showt...560entry30560

Аналогии произведении Пушкина можно увидеть и в произведениях каракалпакского поэта 19 века Бердаха "Царь Самодур", "Родословная", "Шарьяр" и т.д.

Некоторое сходство пушкинской "Сказки о царе Салтане" с эпической поэмой Бердаха "Шарьяр".

http://pushkinu1.narod.ru/5.html

Удивляет и сходство сюжетов древней эпической поэмы каракалпаков "Шарьяр" и пушкинской "Сказки о царе Салтане".

. . . Хан Дарапша, несмотря на то, что девять раз был женат, не имел наследника. Разочарованный царь оставляет трон, и, облачившись в простую одежду, отправляется паломником в Мекку. Однажды ночью в поисках ночлега он заглянул в светящееся окно и, увидев там трех красавиц, невольно подслушал их разговор. Девушки пряли и мечтали: старшая о том, что если бы она стала женой хана Дарапши, то из одного кокона наткала бы груды атласа и сшила из него шатры для всего его войска; средняя говорила, что она из одного зернышка напекла бы гору лепешек для сорока тысяч воинов хана; а младшая обещала родить хану двух близнецов.

Хан женился на всех трех девушках в надежде, что кто-нибудь из них родит ему наследника. Отгремел свадебный "той". Две старшие жены не выполнили своих обещаний, чем вызвали гнев хана и были изгнаны. Младшая жена Гулынара зачала и родила близнецов: мальчика и девочку.

Хан на охоте ждал вестей о беременной жене. Девять прежних жен хана, обуреваемые завистью, с помощью старухи-колдуньи подложили Гульшаре щенка и котенка, а новорожденных близнецов бросили в пруд. Когда хан возвратился с охоты, жены сообщили ему, что Гульшара родила щенка и котенка. Разгневанный хан приказал выгнать младшую жену в степь.

Одна из рабынь - прислуг ханских жен - Шируан случайно обнаружила на дне пруда и вытащила двух малышей с отсвечивающими золотым и серебряным чубами. Но коварные жены, узнав об этом, избили ее и заставили молчать, а детей попытались умертвить с помощью мясника Кодара. Но их спас раб Караман. Детей с чудесными чубами взяли на воспитание хозяева Карамана - бездетная ханская чета из другого владения - Шасуар и Акдаулет. Сорок мудрецов предсказывают мальчику героические подвиги, девочке - мудрость и советуют назвать их Шарьяром и Анжим.

Вторая часть этой большой поэмы посвящена юности Шарьяра и Анжим. В ней рассказывается о их борьбе против коварных замыслов жен Дарапши и колдуньи, о поисках Шарьяром любимой, его битвах с чудовищами, о многих других его приключениях, о поисках и спасении храброй и мудрой Анжим своего брата, о возвращении брата и сестры вместе с плененной ими птицей зла Бюльбилгоя. Акдаулет открывает тайну, называя настоящих родителей Шарьяра и Анжим. Дети возвращаются на родину, но отвергнув отца, разыскивают мать - страдалицу Гульшару. Старуха колдунья находит свою смерть в тандыре - печи для лепешек. Дарапша изгоняет девять жен в степь. Гульшара - прощает Дарапшу. Хан отказывается от престола в пользу сына. Счастливы и чабан Хасан со своей любимой Анжим.

Начальная часть и конец поэмы во многом схожи с сюжетом "Сказки о царе Салтане" Пушкина. Кроме того, в "Шарьяре" и пушкинской сказке есть и отдельные совпадения. Например, Шарьяр, подобно Гвидону, скучает по отцу, по родным местам; коварная старуха расхваливает Шарьяру дочь владельца волшебного города Тахта зарин Жулдызши - Кундызшу, подобно Бабарихе, описывающей царю Салтану заморскую царевну, которая "Днем свет божий затмевает, Ночью землю освещает, Месяц под косой блестит, А во лбу звезда горит". Стены зданий волшебного города Тахта зарин сделаны из золота, серебра, мрамора и др. У Пушкина купцы рассказывают царю Салтану о городе с златоглавыми церквями, хрустальным дворцом, белкой, которая грызет орехи с золотой скорлупой. Имя владельца города Тахта зарин Жулдыз-хан или Жулдызша (Хан-звезда, или Звездочка), у пушкинской царевны-лебеди "во лбу звезда горит". О серебряном и золотом чубе Шарьяра и Анжим и о месяце, блестящем под косой царевны-лебеди, поговорим позже.

Но что все это? Заимствование, влияние, проникновение? Скажем прямо: Пушкин вряд ли знал эпос "Шарьяр" (хотя нельзя утверждать это), каракалпакские сказители прошлых времен не знали Пушкина (хотя и в данном случае нельзя утверждать категорически). Кстати, поэт или писатель, используя тот или иной сюжет, не всегда бывает осведомлен о его первоначальном источнике. Купцы, путешественники, военные, военнопленные и т. п. (так по крайней мере нам думается) через третьих лиц могли донести и до слуха русского поэта чудесные сказания народов Средней Азии. И может быть, в отличие от корабельщиков-купцов из пушкинской сказки, эти люди передавали их не лично поэту, а своим случайным собеседникам, не подозревая, что их рассказы косвенным путем, через посредников дойдут до великого поэта и лягут в основу одного из его произведений. Если учесть огромный интерес Пушкина к Востоку, то надо полагать, что дивные восточные сказания находили благоприятную почву в творчестве поэта и продолжали свою жизнь уже на ниве русской литературы.

Если узбекские и таджикские аналоги пушкинской сказки были отмечены (пусть даже очень скупо) в публикациях московских и ленинградских авторов, то из приведенных нами в "Шарьяре" сюжетных аналогий и перекличек образов мало что известно широкому кругу ученых. На сходство сюжетов "Сказки о царе Салтане" А. С. Пушкина и каракалпакской эпической поэмы "Шарьяр" впервые, еще в середине 40-х годов, обратил внимание известный каракалпакский переводчик и журналист Орынбек Кожуров. Об аналогиях сюжетов этих произведений писали также каракалпакские фольклористы К. Аимбетов и К. Максетов.

Некоторые авторы предполагают, что Пушкин был знаком с каракалпакской народной поэмой "Шарьяр". Не осмеливаясь это утверждать категорически, я, однако, допускаю знакомство А. С. Пушкина с блуждающим восточным сюжетом, который, по всей вероятности, пришел к нему из Средней или Центральной Азии, хотя прямых свидетельств этого пока нет.

Исследователь каракалпакского фольклора К. Максетов в статье "Сказки А. С. Пушкина" высказал верную, на мой взгляд, мысль о том, что в основе этих двух произведений, возможно, лежит какой-нибудь восточный сказочный сюжет. Позже К. Максетов повторяет свою мысль о том, что пушкинская сказка написана на основе восточных легенд, но воздерживается от объяснения причин сюжетных аналогий "Сказки о царе Салтане" и "Шарьяра", хотя продолжает удивляться этому сходству. Он пишет: "Способствовал ли этой близости каракалпакский эпос "Шарьяр", или было обратное влияние установить сейчас трудно. Но факт поразительный".

К. Максетов почему-то видит сюжетные совпадения только в начале этих произведений, где изложены мечты трех девиц. Между тем, судя по сюжету эпоса,- это лишь небольшая часть сходств между пушкинской сказкой и каракалпакской народной поэмой.

К. Максетов предполагает, что "Шарьяр" - не чисто устное произведение, что его устные варианты появились в конце XVIII в. на основе письменных образцов. Он ссылается на предположения сказителей и информаторов, на то, что этот (?) эпос был издан отдельной книгой в Казани, Уфе, Эмбе. Однако это любопытное заявление, к сожалению, недостаточно объяснено и раскрыто; к тому же робкие доводы К. Максетова по-разному сформулированы в русском и каракалпакском изданиях (в одном месте - утверждение, в другом - предположение; наличие различных ссылок, цифр и т. п.). Если верить каракалпакскому тексту К. Максетова, то утверждение о том, что этот эпос (или его аналогичный вариант) был издан в конце XVIII в., дает пищу для размышления: Пушкин мог знать его, тем более побывав в Казани и других пугачевских местах. Но пока это только предположение.

Эпос "Шарьяр"

[Kamal]

В "Очерках северо-западной монголии", 1883г. Потанина есть несколько вариаций очень похожих на "Царя салтана". Одна даже про Чингизхана, если мне не изменяет память.

В каракалпакской легенде о Чингиз-хане, записанной известным русским востоковедом И. А. Беляевым в ауле Нукус в 1903 г. и опубликованной им же накануне Октябрьской революции в Ашхабаде, есть интересующий нас сюжет "сундук - река".

. . . Некий царь Алтын-хан уступил свой престол дочери. Однако, поверив наговорам младшего брата, он приказал изготовить специальный сундук и, снабдив пищей и одеждой, посадить туда царь-девицу, а сундук бросить в море (заметим, у каракалпаков, живущих у Аральского моря, в данном случае "море", а не "река").

Плывущий по морю сундук увидели охотники Тамаул и Шабанкор и попытались завладеть им. После долгих усилий это им удалось (выстрелами из лука сундук прибило к берегу). В сундуке они обнаружили красавицу, которая вскоре родила сына. Мальчика назвали Чингизом.

Остановимся на этом, ибо вторая часть легенды, повествующая о том, как Чингиз стал ханом, сейчас нас мало интересует. Здесь сюжетная линия "сундук - море" стала еще ближе к пушкинскому сюжету "бочка - море". Но это не все. Чингиз развивался в чреве матери, находившейся в сундуке, а новорожденный сын царя Салтана, посаженный в бочку вместе с матерью, рос "не по дням, а по часам".

Можно было бы сравнить и следующую сюжетную линию: по совету матери Чингиза, его, а не кого-либо из ее двух сыновей, прижитых от Шабан-кора (она стала его женой), избирают ханом; брошенный в море сын царя Салтана впоследствии становится князем Гвидоном и возвращается к отцу.

Сходны не только сюжеты, но и мотивы. В каракалпакской легенде царь-девицу оговаривает ее дядя, а царицу в пушкинской сказке - две ее сестрицы-завистницы (это они сообщают царю, что царица родила "Не то сына, не то дочь, Не мышонка, не лягушку, А неведому зверюшку", а не долгожданного богатыря). В обоих случаях причина навета - корысть, зависть.

http://pushkinu1.narod.ru/8.html

Остановимся теперь на исторической поэме классика каракалпакской литературы Бердаха "Шежире"("Родословная").

В этой энциклопедической летописи, изложенной стихами, есть строки, посвященные Алтын-хану, его дочери Алмалы-корикли. Царская дочь в окружении 40 служанок жила во дворце, построенном по приказу ее отца специально для нее. Когда Алмалы-корикли достигла пятнадцатилетнего возраста, она взглянула на солнце, влюбилась в него и зачала от солнца. Алтын-хан, узнав от своей жены о беременности дочери, разгневался и повелел посадить дочь в сундук и, снабдив ее одеждой и пищей, бросить сундук в реку. Приказ выполнили. Два охотника - Томаул и Шбан увидели плывущий сундук. Выстрелом в угол сундука, чтобы не повредить его содержимое, они подогнали его к берегу. По жребию Шбану достался сундук, а Томаулу - его содержимое. Согласно уговору, Томаул (который, кстати, метким выстрелом из лука прибил сундук к берегу) взял в жены девушку, и вскоре она родила сына. Мальчика назвали Чингизом. У Томаула и Алмалы-корикли (его жены) родились еще двое детей: Бодентай и Бургултай. Впоследствии они изгнали Чингиза из семьи. Но по настоянию Алмалы-корикли его вернули и избрали ханом. Поэт заканчивает повествование стихами об отце Чингиза - солнце.

Как видим, легенда Бердаха о Чингизе более поэтична, но и более драматична, чем ее прозаический пересказ И. А. Беляева на русском языке. К тому же рассказчик или сам Беляев в последнем случае не упоминает о внебрачном зачатии царь-девушки. Есть и другие пропуски.

И. А. Беляев точно указывает время и место записи сказки о Чингиз-хане (1903 г., селение Нукус), ее информатора неграмотного кочевника-каракалпака, но, к сожалению, он не сообщает других подробностей, например, в прозе или в стихах звучала эта легенда на каракалпакском языке, где и от кого слышал информатор эту легенду, да и имя информатора не названо. Многие (в том числе и автор этих строк) предполагают, что "Родословная каракалпаков"- это бердаховское "Шежире", услышанное И. А. Беляевым от каракалпакских сказителей (Бердах умер в 1900 г., за три года до приезда И. А. Беляева к каракалпакам). Эти детали помогли бы определить принадлежность легенды: дело в том, что легенда о Чингизе была довольно распространена в Средней Азии и Казахстане. Новизна варианта Бердаха заключается в том, что он эту легенду изложил стихами и связал ее с историей появления названий некоторых каракалпакских родов...

Далее - пропуск с 22 страницы по 27 страницу.

Шежире